Неточные совпадения
Иногда, глядя с
крыльца на двор и
на пруд, говорил он о том, как бы хорошо было, если бы вдруг от дома провести подземный ход или чрез пруд выстроить каменный мост,
на котором бы были по обеим сторонам лавки, и чтобы в них
сидели купцы и продавали разные мелкие товары, нужные для крестьян.
Сильные кожевники
сидели под навесом
крылец на улице и мяли своими дюжими руками бычачьи кожи.
В каморку постучалися.
Макар ушел…
Сидела я,
Ждала, ждала, соскучилась.
Приотворила дверь.
К
крыльцу карету подали.
«Сам едет?» — Губернаторша! —
Ответил мне Макар
И бросился
на лестницу.
По лестнице спускалася
В собольей шубе барыня,
Чиновничек при ней.
— Виноват, господа! — сказал он, выбегая
на крыльцо. — Завтрак положили? Зачем рыжего направо? Ну, всё равно. Ласка, брось, пошла
сидеть!
Гляжу: стоит тележчонка перед
крыльцом; лошади крестьянские — пузатые-препузатые, шерсть
на них — войлоко настоящее, и кучер, ради уваженья, без шапки
сидит.
Смотритель, человек уже старый, угрюмый, с волосами, нависшими над самым носом, с маленькими заспанными глазами,
на все мои жалобы и просьбы отвечал отрывистым ворчаньем, в сердцах хлопал дверью, как будто сам проклинал свою должность, и, выходя
на крыльцо, бранил ямщиков, которые медленно брели по грязи с пудовыми дугами
на руках или
сидели на лавке, позевывая и почесываясь, и не обращали особенного внимания
на гневные восклицания своего начальника.
Один раз я пришел домой, а
на крыльце сидело двое слепых нищих.
Обиделись еще двое и, не слушая объяснений, ловко и быстро маневрируя, вогнали Клима
на двор, где
сидели три полицейских солдата, а
на земле, у
крыльца, громко храпел неказисто одетый и, должно быть, пьяный человек. Через несколько минут втолкнули еще одного, молодого, в светлом костюме, с рябым лицом; втолкнувший сказал солдатам...
Окна были забиты досками, двор завален множеством полуразбитых бочек и корзин для пустых бутылок, засыпан осколками бутылочного стекла. Среди двора
сидела собака, выкусывая из хвоста репейник. И старичок с рисунка из надоевшей Климу «Сказки о рыбаке и рыбке» — такой же лохматый старичок, как собака, —
сидя на ступенях
крыльца, жевал хлеб с зеленым луком.
Этой части города он не знал, шел наугад, снова повернул в какую-то улицу и наткнулся
на группу рабочих, двое были удобно, головами друг к другу, положены к стене, под окна дома, лицо одного — покрыто шапкой: другой, небритый, желтоусый, застывшими глазами смотрел в сизое небо, оно крошилось снегом;
на каменной ступени
крыльца сидел пожилой человек в серебряных очках, толстая женщина, стоя
на коленях, перевязывала ему ногу выше ступни, ступня была в крови, точно в красном носке, человек шевелил пальцами ноги, говоря негромко, неуверенно...
Когда арестованные, генерал и двое штатских, поднялись
на ступени
крыльца и следом за ними волною хлынули во дворец люди, — озябший Самгин отдал себя во власть толпы, тотчас же был втиснут в двери дворца, отброшен в сторону и ударил коленом в спину солдата, — солдат,
сидя на полу, держал между ног пулемет и ковырял его каким-то инструментом.
Диомидов вертел шеей, выцветшие голубые глаза его смотрели
на людей холодно, строго и притягивали внимание слушателей, все они как бы незаметно ползли к ступенькам
крыльца,
на которых, у ног проповедника,
сидели Варвара и Кумов, Варвара — глядя в толпу, Кумов — в небо, откуда падал неприятно рассеянный свет, утомлявший зрение.
Она втиснула его за железную решетку в сад, там молча стояло человек десять мужчин и женщин,
на каменных ступенях
крыльца сидел полицейский; он встал, оказался очень большим, широким; заткнув собою дверь в дом, он сказал что-то негромко и невнятно.
На крыльце соседнего дома
сидел Лаврушка рядом с чумазым парнем; парень подпоясан зеленым кушаком,
на боку у него — маузер в деревянном футляре. Он вкусно курит папиросу, а Лаврушка говорит ему...
Снимок — мутный, не сразу можно было разобрать, что
на нем — часть улицы, два каменных домика, рамы окон поломаны, стекла выбиты, с
крыльца на каменную площадку высунулись чьи-то ноги, вся улица засорена изломанной мебелью, валяется пианино с оторванной крышкой, поперек улицы — срубленное дерево, клен или каштан, перед деревом — костер, из него торчит крышка пианино, а пред костром, в большом, вольтеровском кресле, поставив ноги
на пишущую машинку, а винтовку между ног,
сидит и смотрит в огонь русский солдат.
Когда дети играли
на дворе, Иван Дронов отверженно
сидел на ступенях
крыльца кухни, упираясь локтями в колена, а скулами о ладони, и затуманенными глазами наблюдал игры барчат. Он радостно взвизгивал, когда кто-нибудь падал или, ударившись, морщился от боли.
Вздрогнув, Самгин прошел во двор.
На крыльце кухни
сидел тощий солдатик, с желтым, старческим лицом, с темненькими глазками из одних зрачков; покачивая маленькой головой, он криво усмехался тонкими губами и негромко, насмешливым тенорком говорил Калитину и водопроводчику...
Яков
сидел рядом с
крыльцом на поленьях дров и, глядя в сторону, к воротам, молча курил.
Пугачев
сидел в креслах
на крыльце комендантского дома.
В сенях
сидели на пятках те же лица, но
на крыльце стоял, по уговору, младший из полномочных в каком-то странном головном уборе.
«Артистическая партия», то есть мы трое, вошли
на крыльцо, а та упрямо
сидела в экипаже. Между тем Вандик и товарищ его молча отпрягли лошадей, и спор кончился.
Черная туча совсем надвинулась, и стали видны уже не зарницы, а молнии, освещавшие весь двор и разрушающийся дом с отломанными
крыльцами, и гром послышался уже над головой. Все птицы притихли, но зато зашелестили листья, и ветер добежал до
крыльца,
на котором
сидел Нехлюдов, шевеля его волосами. Долетела одна капля, другая, забарабанило по лопухам, железу крыши, и ярко вспыхнул весь воздух; всё затихло, и не успел Нехлюдов сосчитать три, как страшно треснуло что-то над самой головой и раскатилось по небу.
— Григория рассчитать надо, — это его недосмотр! Отработал мужик, отжил!
На крыльце Яшка
сидит, плачет, дурак… Пошла бы ты к нему…
Именно под этим впечатлением Галактион подъезжал к своему Городищу. Начинало уже темниться, а в его комнате светился огонь. У
крыльца стоял чей-то дорожный экипаж. Галактион быстро взбежал по лестнице
на крылечко, прошел темные сени, отворил дверь и остановился
на пороге, — в его комнате
сидели Михей Зотыч и Харитина за самоваром.
Тогда,
на площади Петровой,
Где дом в углу вознесся новый,
Где над возвышенным
крыльцомС подъятой лапой, как живые,
Стоят два льва сторожевые,
На звере мраморном верхом,
Без шляпы, руки сжав крестом,
Сидел недвижный, страшно бледный
Евгений.
На крыльцеС подъятой лапой, как живые,
Стояли львы сторожевые,
И прямо в темной вышине
Над огражденною скалою
Кумир с простертою рукою
Сидел на бронзовом коне.
Когда Патап Максимыч воротился в Осиповку, у
крыльца своего дома увидал он Василья Борисыча.
Сидя на нижней ступеньке лестницы, строгал он какую-то палочку и вполголоса напевал тропарь наступавшему празднику Казанской Богородицы. Патап Максимыч сказал зятю...
Грустно склонив голову,
сидит Флор Гаврилов
на ступеньке
крыльца. С каждой минутой растет его беспокойство, и думы мрачнее и мрачнее…
На грязном донельзя
крыльце молча
сидел одетый в белый холщовый китель молодой солдат из евреев.
На другой день, ранним утром, началась казнь.
На дворе стояла уже глубокая осень, и Улиту, почти окостеневшую от ночи, проведенной в «холодной», поставили перед
крыльцом,
на одном из приступков которого
сидел барин,
на этот раз еще трезвый, и курил трубку. В виду
крыльца,
на мокрой траве, была разостлана рогожа.
Ни о чем не думая, ни о чем не помышляя, сам после не помнил, как сошел Василий Борисыч с игуменьина
крыльца. Тихонько, чуть слышно, останавливаясь
на каждом шагу, прошел он к часовне и сел
на широких ступенях паперти. Все уже спало в обители, лишь в работницкой избе
на конном дворе светился огонек да в келейных стаях там и сям мерцали лампадки. То обительские трудники, убрав коней и задав им корму,
сидели за ужином, да благочестивые матери, стоя перед иконами, справляли келейное правило.
С еще большей торжественностью принесли
на «дожинки» последний сноп, и тогда во дворе стояли столы с угощением, и парубки с дивчатами плясали до поздней ночи перед
крыльцом,
на котором
сидела вся барская семья, радостная, благожелательная, добрая.
В связи с описанной сценой мне вспоминается вечер, когда я
сидел на нашем
крыльце, глядел
на небо и «думал без слов» обо всем происходящем… Мыслей словами, обобщений, ясных выводов не было… «Щось буде» развертывалось в душе вереницей образов… Разбитая «фигура»… мужики Коляновской, мужики Дешерта… его бессильное бешенство… спокойная уверенность отца. Все это в конце концов по странной логике образов слилось в одно сильное ощущение, до того определенное и ясное, что и до сих пор еще оно стоит в моей памяти.
Мы
сидели на своем
крыльце; отец пошел навстречу гостю, протянул ему руку и сказал: «Салям маликум, Мавлют Исеич».
Сначала подъехала кожаная кибитка, из которой не без труда вытащили двое дюжих рожновских лакеев свою толстую барыню и взвели
на крыльцо, где она и остановилась; потом подъехали необыкновенной величины розвальни, в которых глубоко
сидело что-то похожее
на небольшую калмыцкую кибитку или копну сена.
То же выражение читаете вы и
на лице этого офицера, который в безукоризненно белых перчатках проходит мимо, и в лице матроса, который курит,
сидя на баррикаде, и в лице рабочих солдат, с носилками дожидающихся
на крыльце бывшего Собрания, и в лице этой девицы, которая, боясь замочить свое розовое платье, по камешкам перепрыгивает через улицу.
Александра Яковлевна Гаринова
сидела с книгой в руках
на задней террасе шестовского дома, когда до нее донесся шум подъехавшего к
крыльцу экипажа, а через несколько минут вошедший
на террасу лакей доложил ей о прибытии Николая Леопольдовича Гиршфельда, за которым была послана
на станцию, по его телеграмме, коляска.
— Здравствуйте пожалуйста, — сказал Иван Петрович, встречая его
на крыльце. — Очень, очень рад видеть такого приятного гостя. Пойдемте, я представлю вас своей благоверной. Я говорю ему, Верочка, — продолжал он, представляя доктора жене, — я ему говорю, что он не имеет никакого римского права
сидеть у себя в больнице, он должен отдавать свой досуг обществу. Не правда ли, душенька?
А у соседнего домика смех и визг.
На самой улице девочки играют в горелки, несутся взапуски, ловят друг друга.
На крыльце сидят мужчина и женщина, должно быть, отец и мать семейства.
Сзади меня,
на крыльце одинокого домика, не защищенного даже двором,
сидело двое мужчин в халатах, которые курили папиросы и вели
на сон грядущий беседу.
Катишь, немножко уже начинавшая и обижаться таким молчаливым обращением ее клиента, по обыкновению, чтобы развлечь себя, выходила и садилась
на балкон и принималась любоваться окрестными видами;
на этот раз тоже,
сидя на балконе и завидев въезжавшую во двор карету, она прищурила глаза, повела несколько своим носом и затем, поправив
на себе торопливо белую пелеринку и крест, поспешно вышла
на крыльцо, чтобы встретить приехавшую особу.
Слышно было, как переминалась с ноги
на ногу застоявшаяся у
крыльца лошадь да как в кухне поднималась бабья трескотня: у Домнушки
сидела в гостях шинкарка Рачителиха, красивая и хитрая баба, потом испитая старуха, надрывавшаяся от кашля, — мать Катри, заводская дурочка Парасковея-Пятница и еще какие-то звонкоголосые заводские бабенки.
Нюрочка торопливо вбежала
на крыльцо, прошла темные сени и, отворив двери, хотела броситься прямо
на шею старушке, но в горнице
сидела мастерица Таисья и еще какая-то незнакомая молодая женщина вся в темном.
Я тоже подошел к окну.
На крыльце флигеля
сидела девочка лет пятнадцати, но такая хорошенькая, такая умница, что мне стало до крайности завидно, что какой-нибудь дряблый Буеракин может каждый день любоваться ее веселым, умным и свежим личиком, а я не могу.
После полудня, разбитая, озябшая, мать приехала в большое село Никольское, прошла
на станцию, спросила себе чаю и села у окна, поставив под лавку свой тяжелый чемодан. Из окна было видно небольшую площадь, покрытую затоптанным ковром желтой травы, волостное правление — темно-серый дом с провисшей крышей.
На крыльце волости
сидел лысый длиннобородый мужик в одной рубахе и курил трубку. По траве шла свинья. Недовольно встряхивая ушами, она тыкалась рылом в землю и покачивала головой.
Как раз в этот же день увидел в окошко:
на приступочке
крыльца, через улицу,
сидит старик-нищий, опустил седую голову, медленно пожевывает беззубым ртом.
Годунов, посланный вперед приготовить государю торжественный прием, исполнив свое поручение,
сидел у себя в брусяной избе, облокотясь
на дубовый стол, подперши рукою голову. Он размышлял о случившемся в эти последние дни, о казни, от которой удалось ему уклониться, о загадочном нраве грозного царя и о способах сохранить его милость, не участвуя в делах опричнины, как вошедший слуга доложил, что у
крыльца дожидается князь Никита Романович Серебряный.
Вторая копия у меня вышла лучше, только окно оказалось
на двери
крыльца. Но мне не понравилось, что дом пустой, и я населил его разными жителями: в окнах
сидели барыни с веерами в руках, кавалеры с папиросами, а один из них, некурящий, показывал всем длинный нос. У
крыльца стоял извозчик и лежала собака.
Я же разносил взятки смотрителю ярмарки и еще каким-то нужным людям, получая от них «разрешительные бумажки
на всякое беззаконие», как именовал хозяин эти документы. За все это я получил право дожидаться хозяев у двери,
на крыльце, когда они вечерами уходили в гости. Это случалось не часто, но они возвращались домой после полуночи, и несколько часов я
сидел на площадке
крыльца или
на куче бревен, против него, глядя в окна квартиры моей дамы, жадно слушая веселый говор и музыку.
Она выбежала
на крыльцо и, встретив горничную девушку, узнала от нее, что в кабинете
сидит генерал и Форов, а
на мезонине — глухонемая Вера, а генеральши совсем нет дома.